«Я должен был хорошо кушать и доедать все полностью, чтобы не обидеть маму». Как детские обиды перестали управлять моим пищевым поведением.

0
33

Меня зовут Иван, я выздоравливаю от компульсивного переедания и продолжаю делиться с вами своими открытиями в процессе выздоровления от РПП в обществе Анонимные Переедающие.

Работая над четверым и пятым шагом, замечая, записывая и открывая наставнику  свои эмоции, в том числе и те, которые провоцировали переедание, я заметил, что отношения с родителями у меня внутри очень сложные, хотя внешне явных конфликтов с ними нет, и со стороны я выгляжу очень добрым и уважительным сыном. Несмотря на то, что я давно живу отдельно, сам обеспечиваю себя и свою семью, в отношении родителей я до сих пор продолжаю в моменты общения с  ними испытывать страх, стыд и вину. Иногда это бывает явно, когда, например, мама спрашивает у меня как дела, а когда я начинаю что-то рассказывать, обрывает разговор и критикует меня за нехорошее с ее точки зрения поведение. В таких случаях я могу обратить внимание на то, что происходит, сказать о своих чувствах, отнестись бережно к себе, и, не устраивая разборок, перевести разговор в другое русло. Но чаще стыдящий голос мамы звучит в моей голове неосознанно и способствует нарушениям пищевого поведения. Примеров я нашел множество, приведу два самых характерных.

 

  1. Наблюдая за своим телом во время еды, я заметил, что в те моменты, когда я насытился и, по внутренним ощущениям, уже можно было бы прекратить еду, а в тарелке еще немного осталось, я испытываю какую-то тягу доесть все до конца. Состав продуктов в тарелке при этом не имеет никакого значения. При этом, доедая, я осознавал, что, возможно, потеряю легкость и комфорт в теле, но поделать с этой тягой раньше ничего не мог. Если я пытаюсь на силе воли прекратить есть в этот момент, и отложить ту часть еды, которая казалась лишней, то испытываю тревогу и дискомфорт в эмоциях, как будто делаю что-то плохое. В четвертом шаге есть специальная таблица для проработки страхов. Стыд и вина тоже могут быть на этом этапе проработаны как страх. Стыд – страх, что меня осудят, я буду плохим, отвергнутым, не нужным. Вина – страх наказания, критики, плохих последствий своего поведения. Сами по себе эти чувства необходимы и полезны, но моем случае, они явно зашкаливают  и не соответствуют реальной ситуации. А ведь именно на этих чувствах —  тревоги, стыда и вины, чаще всего у меня и происходило мое переедание.  Отвечая на вопрос, откуда у меня этот страх, я вспомнил, что он похож на чувства из детства, которые я испытывал перед мамой. Потом мама меня кормить перестала, а ее образ, слова и действия стали частью образа моей высшей силы, которая до программы была строгая, стыдящая.  Для того чтоб понравится такому Богу, получить его одобрение, помощь и защиту, я должен был хорошо кушать и доедать все до конца чтоб на тарелке ничего не оставалось. С тех пор я каждое утро напоминаю себе, что у меня высшая сила щедрая и добрая, и что для моего Бога, мое здоровье и хорошее самочувствие важнее, чем недоеденный кусок еды. А если вдруг внутри возникает голос мамы, моей детской высшей силы – «доедай, а то испоритися еда» я ей с улыбкой отвечаю «а если буду доедать, тогда испорчусь я».

 

  1. Также изучая  свои вредные привычки с едой, я заметил, что не переедаю шоколадом, если покупаю шоколад в маленьких квадратиках или полосках по 10-20 грамм. Одной положенной мне порции вполне достаточно чтоб с удовольствием выпить кофе после обеда. Но если я покупаю целую большую плитку, то могу переесть и съесть сразу половину. Раньше я думал, что есть некие волшебные продукты, которые обладают особой силой, заставляя меня переедать их. Оказалось, что нет,  все-таки это была мама. Когда прорабатывал детские обиды, вспомнил, что когда я был маленьким, и кто-то из родственников дарил мне шоколадку, мама заставляла делить на всех, «чтоб я не вырос жадным», и мне от моего подарка оставался один маленький кусочек. Поэтому пока не забрали, я старался съесть поскорее, целиком всю плитку. Вырос не жадным, зато обжорой. И образ высшей силы сформировался такой, будто я должен постоянно чем-то жертвовать и ущемлять себя, чтоб не показаться жадным или корыстным человеком.  После того как я проработал этот страх, тяга доедать плитку прошла и в моем холодильнике могут лежать неделями начатые плитки, я точно знаю, что никто не заберет, а даже если дети съедят, у меня есть деньги, в магазине полно всего. Приступая к десерту, я напоминаю себе каждый раз, что моя щедрая высшая сила не оставит Ванечку без лакомства никогда, поэтому хватать в спешке, пока не забрали, и переедать из страха, что потом не будет, точно больше не надо.